Отчего на Руси жить хорошо. Часть 1. История рода Скотоводниковых.

Владимир ЛюбаровОчерки о людях, которые встречаются на нашем жизненном пути и иллюстрируют некоторый пласт населения. Это могут быть люди разных социальных статусов, принадлежащих к разным социальным группам. Все истории являются выдуманными, хотя и основываются на реальных историях, а действующие лица являются компиляцией многих разных людей, но не иллюстрируют никого конкретно. Спасибо за внимание.

Иллюстрации: Владимир Любаров

История рода Скотоводниковых.

Не исключено, что семейство Скотоводниковых могло похвастаться славными предками, но, пожалуй, будет лишним углубляться в детальное изучение всей кроны генеалогического древа сего малоизвестного рода, да и высока вероятность изрядно приврать. Жила в той деревне бабка Тамара, женщина импульсивная, предприимчивая. Как и все деревенские бабы, вела она хозяйство и, имея предпринимательскую жилку и некий талант по части алкогольной алхимии, открыла свой маленький, но очень прибыльный бизнес – самогоноварение. Жила она с мужем ЮрИванычем да сыном Степаном. Оба были безобидными добрыми пьяницами. Пришла пора, и Степка женился на Нюте, милой миниатюрной девушке со схожими алкогольными пристрастиями и недюжинными криминально-артистическими способностями. Жили поначалу они весело и беззаботно, бессовестно тратя деньги бабы Тамары и распивая лучшие порции ее самогона. И родилось у них двое детей: сначала сын Федор, а через три года и дочь Галя. Появление детей ничуть не смутило  молодоженов: Степан продолжил кутить теперь уже с друзьями, а Нюта взяла на себя материальное обеспечение. Вместе с энергичной подружкой и парочкой крепко сложенных деревенских мужиков сняли они уютную квартиру, развесили по городу объявления об эротическом массаже с намеком на многообещающее продолжение, и клиенты хлынули рекой. Две молодые обворожительные дамы предлагали заранее заготовленные спиртные напитки, сдобренные клофелином, далее по классическому сценарию: обыскивали, забирали деньги, ценные вещи и при помощи друзей-вышибал «выпроваживали» сонные тела из апартаментов. Жертвы ничего не помнили, да и стыдно было сознаваться в посещении борделя по семейным или иным причинам, а потому и никаких заявлений в органы не поступало. Но однажды случилось вполне закономерное событие: расслабляющее «лекарство» подействовало не до конца. Крепко рассерженный мужичок нашел дорогу обратно, не забыв прихватить компанию мстительных телохранителей. Анюту и подругу избили до смерти.

Безутешный вдовец Степан стал пить чаще и больше. Заботы о детях окончательно взвалились на бабу Тамару. Но находчивая женщина придумала, как совладать с двумя маленькими детьми. Она подмешивала им в молоко и прочее питье димедрол. Детки быстро засыпали, а баба Тома  могла спокойно заниматься домашними работами. Шли годы, дети подросли. Федьку взяли в сельскую школу под номером N, которая носила репутацию ШД (прим. школа дураков), а Галину отправили в интернат. Так, ничему особо не научившись за год, брат и сестра коротали лето в родном доме, у бабушки, постигая все «прелести» взрослой жизни. Мы, городские дети, узнавали от них все многообразие и причудливость матерной речи и посмеивались над неправильным произношением слов (привычных и легких для нас), таких как «мантафон» (магнитофон) и «изюминация» (иллюминация). Феноменальным даром наделила природа род Скотоводниковых: они могли слышать друг друга и переговариваться, находясь даже на другом конце деревни. Именуем сие явление «Глас Скотоводниковых». Раскатистым, громоподобным эхом разносилась брань их по всей округе. Особенно эффективен был такой способ по части зазывания загулявшихся детей домой. После выполнения обязанностей, брат и сестра устраивали себе «перекур» и «коктейль», расхищая запасы деда и бабы Тамары, а в жаркую погоду практиковали купание в бочках. На следующий день они шли гулять, хвастаясь своими «подвигами» перед сельскими и, особенно, приехавшими из столицы, детьми. К москвичам отношение у провинциалов было предвзятое: все московские – непременно миллионеры, причем, скрывающие факт своего богатства, а посему – обязаны обеспечивать бедных деревенских детей фантой, сникерсами, мороженым и прочими приятными мелочами. Газировку желательно покупать не в пластиковой бутылке, а в жестяной банке – это писк моды! Конечно, их пожелания оставались нереализованными, не из столичной жадности, а по банальной причине – отсутствие денег.

Одним летним днем в голову Тамары пришла блестящая идея: отправить детей в монастырь на перевоспитание, дабы приучить внуков к труду, вежливости и смирению пред старшими. И поехали младшие Скотоводниковы вставать на путь истинный, прихватив с собой неблагополучную подружку Наташу. Чтобы добраться до обители, вначале необходимо было поехать в Москву, а оттуда – пересесть на автобус. Дети, никогда не выезжавшие за пределы родного Дальнееб*нево, охали от восторга и матерились от всей души. А когда ребята спустились в метро – то еще было зрелище: Скотоводниковы с открытыми ртами ехали по эскалатору, а на станции, кажется, Новослободская, Федор, обезумев от восхищения, громко интересовался у прохожих: «Что это за музей?»

Спустя день, добрались они до монастыря. Для детей, привыкших орать и не сдерживаться в выражениях, все было дико и непривычно. Тишина, смирение, вежливость и труд – вот основные правила проживания монастырского лагеря. Надо ли уточнять, что такая жизнь оказалась не по душе Гале и Федьке. Прошла неделя. И стали они писать бабушке слезные письма о тягостном существовании с просьбами забрать их поскорее из этого злого и нечеловечного места, жаловались на нотации и  побои со стороны воспитателей и клялись в вечном послушании в отчем доме. Но Тамара была непреклонна до тех пор, пока не пришло письмо от священнослужителей с вежливым требованием: забрать своих чад да поскорее. Так, после трехнедельного заточения, поехали дети обратно в свое село.  А их 7-летняя подружка Наташа решила остаться жить в монастыре, но ее история будет рассказана позже.

В оставшиеся летние месяцы Скотоводниковы проводили досуг привычным образом, гуляя с деревенскими сверстниками и «дачниками». Каждое лето в компании появлялись новые лица. Одной из таких новеньких оказалась Катерина – здоровенная 12-летняя блондинка (больше напоминавшая 35-летнюю бабу), приехавшая коротать каникулы у бабушки.  Местных дородная барышня заинтересовала далеко не внешними данными: отец выдавал любимой дочке неплохие карманные деньги, а на участке, у сельской туалетной будки, выращивал коноплю, которой Катя  снабжала сельских ребят. Она покупала  чипсы, шоколадки, сухарики, газировку, пиво и сигареты, взамен на уважение и почет своей персоны. Вначале Федора отталкивали габариты новенькой, и он всячески избегал прямых контактов с девушкой, все же иногда позволяя отпустить колкий комментарий по поводу необъятного тела. Но Катерина была далеко не из робкого числа дам, и взяла дело в свои руки. Процесс «заарканивания», правда, затянулся на годы…

Прошло 5 лет, прежде чем Тамара решилась на покупку еще одного дома. Внуки выросли, и совместное житье казалось тесным и дискомфортным. Женщина приобрела квартиру в прилегающем к деревне городе для получения дохода с аренды и дом на соседней улице, куда и переселились внуки. С этого переезда события разворачивались самым стремительнейшим образом. Та самая толстая Катерина добилась-таки расположения Федьки – известие о беременности не заставило долго ждать. Все складывалось для Скотоводниковых удачнейшим образом, тем более что материальные хлопоты Катя взяла на себя. 

В ту зиму умерла бабка Тома, давно страдающая диабетом и гипертонией. Вслед за ней с разницей в месяц ушел ее муж ЮрИваныч, а на 40-й день – сын Степан. И началась трагикомедия Скотоводниковых.

  Итак, младшие Скотоводниковы унаследовали приличное (по сельским меркам) состояние: два больших дома, квартиру и солидные накопления запасливой бабушки. Первые три месяца они то и дело устраивали поминки по безвременно усопшим родственникам, затем отмечали какие-нибудь праздники. Неудивительно, что недавно презиравшие их знакомые детства, стали частенько околачиваться рядом с их воротами, рассыпались комплиментами и чуть ли не пели хвалебные оды, обеспечивая себе таким способом место на очередном пьяном празднике жизни. Так бабушкины сбережения растворились в веренице бесчисленных празднеств. Но неунывающие наследники продали квартиру в городе за 2 миллиона рублей и продолжили устраивать сельские рауты. К тому моменту у Катерины и Федора родился наследник. Глава семейства по такому  случаю даже приобрел дряхлую  зеленую «Копейку» и зачем-то спилил столетнюю ель, мирно растущую на участке. Можно было бы закончить сей сказ словами «стали жить-поживать да добра наживать», но правдивее – добро прожигалось с чудовищной жадностью и скоростью. Помимо автомобиля Скотоводниковы обзавелись мощнейшими колонками, чтобы ставить любимые музыкальные произведения не только себе, но и соседям, и, судя по амплитуде звуковых колебаний, всем жителям деревни в целом.  Самыми любимыми хитами были: «Долина чудная долина», беспросветный одноликий шансон и что-то из репертуара Scooter.  Под заводные песни Скотоводниковы и их многочисленные друзья жарили шашлыки, пили пиво, дрались, мирились и пьяными катались на несчастной копейке по ухабистым улицам села.  Один раз, набравшись водки и храбрости, шальная компания выехала на бетонку. Лихо рассекая по дороге и воображая себя участником гоночных соревнований, Федька сбил мирно идущего мужика. И немедленно скрылся. Но пострадавший, к счастью, не помер, да и свидетели быстро нашлись. Федор, с малых лет отличавшийся трусливостью, перепугался и начал упрашивать своего друга детства взять вину на себя. А логика была следующая: «Ты с Москвы, а мужик отсюдова. За преступление здеся тебя не накажут. А еще тебя папа отмажет. Вы, москвичи, все богатые. А мы друзья, ты должен выручить».  Естественно, с такой просьбой Федя был послан нижепояснично. Тем дружба и кончилась. А Скотоводников получил условный срок с лишением прав – за пивом, как прежде, не съездить. Но и тут изворотливые товарищи нашли выход! Каждый день они вызывали из города такси с экстравагантной просьбой – привезти ящик пива и 2 пачки сигарет. Система работала исправно, а цена услуги, 200 рублей, казалась для господ Скотоводниковых смехотворной. Впрочем, иногда ходили они и до местного ларька, где продавщица Люся предъявляла Федьке огромные счета. После долгих препирательств, выяснялось, что любой желающий мог накупить всякой всячины, просто сказав волшебную фразу «запишите на счет Скотоводниковых». Меньше года прошло, прежде чем бестолковые дети промотали два миллиона.

Без прежних средств им приходилось тяжко. Федор устроился на временную копеечную подработку, так как для более высокооплачиваемых работ требовалось хотя бы среднее образование, а у Скотоводникова за плечами числилось всего 8 классов местной школы самой дурной репутации. Жена его получала пенсию по потере кормильца (ее отца), поскольку числилась в каком-то колледже на дневном отделении, и пособие, полагающееся ей как матери-одиночке. Чем занималась младшая, никто толком не знал. Но наблюдательные местные поговаривали, что видели девицу на трассе, между этим и более крупным соседним городком.  И слухи походили на правду, поскольку все чаще приезжала Галя домой на разных машинах, и как говорил Федор, денег сестра не выпрашивала. Месяцев эдак через 5 односельчане могли видеть гордо расхаживающую по улице Галю с приличным животом и перманентной сигареткой в зубах.  Брат чертыхался и сетовал на безалаберность сестры, потому как четко осознавал – придется тащить этот воз ему одному. Сестрица же, напротив, ощущала себя барыней и ловко манипулировала интересным положением.

       Беременность разрешилась благополучно – Скотоводникова младшая родила девочку Марину. По словам Галины, отец ребенка не пожелал ее поддержать и принять какое бы то ни было участие в их судьбах. То ли от обиды, то ли от креативности, отчество «Владимировна» показалось несочетаемым с именем Марина, и в свидетельстве записали Кирилловна. Брат и соседи поначалу жалели молодую мать-одиночку: помогали деньгами, едой и одеждой. Но с заработком у Ивана не ладилось. Посовещавшись, он и жена решили уехать в тесную, но зато московскую однушку. Галя, естественно, осталась жить в деревне. Отъезд ее ничуть не огорчил. Напротив, она обрела шанс – немного заработать, а заодно, возможно, построить личную жизнь. Все чаще видели местные, как мужчины самых разных возрастов, преимущественно кавказской наружности, захаживали к ней домой.  В перерывах от «приемов гостей» она вывозила ребенка на прогулку, но не одна, а обязательно в компании подружки и 5-литровой баклажки. В детстве за Галей закрепилось прозвище «кукушка», а причин тому было несколько: водилась за ней привычка болтать без умолку на пустые темы да вставлять комментарии невпопад, но самое главное – Скотоводникова младшая подслушивала разговоры, собирала сплетни и доносила информацию всем желающим, причем в искаженном виде. Теперь же Галина примеряла роль матери-кукушки. Без угрызений совести она закрывала маленькую дочку в сарае, чтобы та криками не распугивала кавалеров и не мешала актам любви, или вообще могла уйти на пару часов в магазин. С трех месяцев Скотоводникова ввела прикорм: давала малышке исключительно манную кашу, иногда наливала коровьего молока и кефира. Поскольку Скотоводниковы потратили кучу денег на увеселительные мероприятия, но не удосужились провести водопровод и установить ванну, мытье зимой осуществлялось в тазике, а летом нужно было натаскать огромное количество ведер с колонки и залить в бак летнего душа, нагревающего воду от солнышка. Но Гале было лень прилагать усилия и, как следствие, – она и ребенок ходили грязными по несколько месяцев. За любое громкое проявление детских эмоций, особенно за слезы, Галина орала на крохотную дочь матом (Глас Скотоводниковых!), а если та не успокаивалась – поколачивала. Сельские молчаливо наблюдали за происходящим, но никто так и не осмелился написать в органы опеки, ведь «как можно разлучить мать и дитя?». Горе-маман оправдывалась отсутствием средств и помощи, хотя исправно получала неплохое пособие и деньги от брата, который к тому моменту устроился в одну московскую контору, специализирующуюся на пластиковых окнах. 

Прошло 1,5 года. К двум годам девочка плохо вставала на ноги, не говорила ни слова, не улыбалась и безразлично глядела на окружающих. Летом Федор с семьей приехали отдыхать в деревню. Дома их встретил кавалер восточной внешности, которого Галя оставила нянькой, а сама ушла по делам на целый день. Добрые соседские бабушки обрадовались приезду Федора Скотоводникова и не упустили случая рассказать обо всех бесчинствах и безобразиях, творящихся в его отсутствие. По возвращению сестры, разразился скандал, в результате которого брат обстоятельно изложил план дальнейших действий: один дом, в котором они выросли, выставляется на продажу, а этот – сдается в аренду.  Гале же, при наличии такого большого количества поклонников, не составит труда пристроить себя и дочь. К тому же, деньги на содержание он будет присылать по-прежнему ежемесячно. Но Скотоводникова настаивала на разделении средств пополам, и затаила на брата обиду. Большой двухэтажный дом детства  продали с легкостью через три месяца за 400 тысяч рублей. К тому моменту Галина остепенилась и сошлась с местным вором Ленькой Горбатовым. Она и маленькая Марина поселились у него. Но чувство мести за упущенные 200 тысяч не покидало Галю, и она подговорила Леньку на преступление. За сообщниками дело не встало:  у Горбатова был широкий круг знакомых с различными криминальными наклонностями. Как-то вечером Федьку выследили, избили и порезали ножом.  Все обошлось. Полежав месяц в больнице, Иван отправился домой.  Горбатова и компанию осудили, а Галя стала и дальше жить в доме любовника, но недолго: через два месяца она нашла нового друга восточного типажа.  Надо ли уточнять, что с братом они больше не общались? Федор Скотоводников после того случая взялся за ум, окончательно переехал в Москву и живет там с женой и сыном по сей день. Второй дом все-таки продали, но периодически приезжают они  всей семьей на дачу, к бабушке Катерины.  На этой относительно радостной ноте завершим, пожалуй, рассказ судьбе рода Скотоводниковых и мысленно пожелаем им всем благоразумия.

Не исключено, что семейство Скотоводниковых могло похвастаться славными предками, но, пожалуй, будет лишним углубляться в детальное изучение всей кроны генеалогического древа сего малоизвестного рода, да и высока вероятность изрядно приврать. Жила в той деревне бабка Тамара, женщина импульсивная, предприимчивая. Как и все деревенские бабы, вела она хозяйство и, имея предпринимательскую жилку и некий талант по части алкогольной алхимии, открыла свой маленький, но очень прибыльный бизнес – самогоноварение. Жила она с мужем ЮрИванычем да сыном Степаном. Оба были безобидными добрыми пьяницами. Пришла пора, и Степка женился на Нюте, милой миниатюрной девушке со схожими алкогольными пристрастиями и недюжинными криминально-артистическими способностями. Жили поначалу они весело и беззаботно, бессовестно тратя деньги бабы Тамары и распивая лучшие порции ее самогона. И родилось у них двое детей: сначала сын Федор, а через три года и дочь Галя. Появление детей ничуть не смутило  молодоженов: Степан продолжил кутить теперь уже с друзьями, а Нюта взяла на себя материальное обеспечение. Вместе с энергичной подружкой и парочкой крепко сложенных деревенских мужиков сняли они уютную квартиру, развесили по городу объявления об эротическом массаже с намеком на многообещающее продолжение, и клиенты хлынули рекой. Две молодые обворожительные дамы предлагали заранее заготовленные спиртные напитки, сдобренные клофелином, далее по классическому сценарию: обыскивали, забирали деньги, ценные вещи и при помощи друзей-вышибал «выпроваживали» сонные тела из апартаментов. Жертвы ничего не помнили, да и стыдно было сознаваться в посещении борделя по семейным или иным причинам, а потому и никаких заявлений в органы не поступало. Но однажды случилось вполне закономерное событие: расслабляющее «лекарство» подействовало не до конца. Крепко рассерженный мужичок нашел дорогу обратно, не забыв прихватить компанию мстительных телохранителей. Анюту и подругу избили до смерти.

Безутешный вдовец Степан стал пить чаще и больше. Заботы о детях окончательно взвалились на бабу Тамару. Но находчивая женщина придумала, как совладать с двумя маленькими детьми. Она подмешивала им в молоко и прочее питье димедрол. Детки быстро засыпали, а баба Тома  могла спокойно заниматься домашними работами. Шли годы, дети подросли. Федьку взяли в сельскую школу под номером N, которая носила репутацию ШД (прим. школа дураков), а Галину отправили в интернат. Так, ничему особо не научившись за год, брат и сестра коротали лето в родном доме, у бабушки, постигая все «прелести» взрослой жизни. Мы, городские дети, узнавали от них все многообразие и причудливость матерной речи и посмеивались над неправильным произношением слов (привычных и легких для нас), таких как «мантафон» (магнитофон) и «изюминация» (иллюминация). Феноменальным даром наделила природа род Скотоводниковых: они могли слышать друг друга и переговариваться, находясь даже на другом конце деревни. Именуем сие явление «Глас Скотоводниковых». Раскатистым, громоподобным эхом разносилась брань их по всей округе. Особенно эффективен был такой способ по части зазывания загулявшихся детей домой. После выполнения обязанностей, брат и сестра устраивали себе «перекур» и «коктейль», расхищая запасы деда и бабы Тамары, а в жаркую погоду практиковали купание в бочках. На следующий день они шли гулять, хвастаясь своими «подвигами» перед сельскими и, особенно, приехавшими из столицы, детьми. К москвичам отношение у провинциалов было предвзятое: все московские – непременно миллионеры, причем, скрывающие факт своего богатства, а посему – обязаны обеспечивать бедных деревенских детей фантой, сникерсами, мороженым и прочими приятными мелочами. Газировку желательно покупать не в пластиковой бутылке, а в жестяной банке – это писк моды! Конечно, их пожелания оставались нереализованными, не из столичной жадности, а по банальной причине – отсутствие денег.

Одним летним днем в голову Тамары пришла блестящая идея: отправить детей в монастырь на перевоспитание, дабы приучить внуков к труду, вежливости и смирению пред старшими. И поехали младшие Скотоводниковы вставать на путь истинный, прихватив с собой неблагополучную подружку Наташу. Чтобы добраться до обители, вначале необходимо было поехать в Москву, а оттуда – пересесть на автобус. Дети, никогда не выезжавшие за пределы родного Дальнееб*нево, охали от восторга и матерились от всей души. А когда ребята спустились в метро – то еще было зрелище: Скотоводниковы с открытыми ртами ехали по эскалатору, а на станции, кажется, Новослободская, Федор, обезумев от восхищения, громко интересовался у прохожих: «Что это за музей?»

Спустя день, добрались они до монастыря. Для детей, привыкших орать и не сдерживаться в выражениях, все было дико и непривычно. Тишина, смирение, вежливость и труд – вот основные правила проживания монастырского лагеря. Надо ли уточнять, что такая жизнь оказалась не по душе Гале и Федьке. Прошла неделя. И стали они писать бабушке слезные письма о тягостном существовании с просьбами забрать их поскорее из этого злого и нечеловечного места, жаловались на нотации и  побои со стороны воспитателей и клялись в вечном послушании в отчем доме. Но Тамара была непреклонна до тех пор, пока не пришло письмо от священнослужителей с вежливым требованием: забрать своих чад да поскорее. Так, после трехнедельного заточения, поехали дети обратно в свое село.  А их 7-летняя подружка Наташа решила остаться жить в монастыре, но ее история будет рассказана позже.

В оставшиеся летние месяцы Скотоводниковы проводили досуг привычным образом, гуляя с деревенскими сверстниками и «дачниками». Каждое лето в компании появлялись новые лица. Одной из таких новеньких оказалась Катерина – здоровенная 12-летняя блондинка (больше напоминавшая 35-летнюю бабу), приехавшая коротать каникулы у бабушки.  Местных дородная барышня заинтересовала далеко не внешними данными: отец выдавал любимой дочке неплохие карманные деньги, а на участке, у сельской туалетной будки, выращивал коноплю, которой Катя  снабжала сельских ребят. Она покупала  чипсы, шоколадки, сухарики, газировку, пиво и сигареты, взамен на уважение и почет своей персоны. Вначале Федора отталкивали габариты новенькой, и он всячески избегал прямых контактов с девушкой, все же иногда позволяя отпустить колкий комментарий по поводу необъятного тела. Но Катерина была далеко не из робкого числа дам, и взяла дело в свои руки. Процесс «заарканивания», правда, затянулся на годы…

Прошло 5 лет, прежде чем Тамара решилась на покупку еще одного дома. Внуки выросли, и совместное житье казалось тесным и дискомфортным. Женщина приобрела квартиру в прилегающем к деревне городе для получения дохода с аренды и дом на соседней улице, куда и переселились внуки. С этого переезда события разворачивались самым стремительнейшим образом. Та самая толстая Катерина добилась-таки расположения Федьки – известие о беременности не заставило долго ждать. Все складывалось для Скотоводниковых удачнейшим образом, тем более что материальные хлопоты Катя взяла на себя.

В ту зиму умерла бабка Тома, давно страдающая диабетом и гипертонией. Вслед за ней с разницей в месяц ушел ее муж ЮрИваныч, а на 40-й день – сын Степан. И началась трагикомедия Скотоводниковых.

Итак, младшие Скотоводниковы унаследовали приличное (по сельским меркам) состояние: два больших дома, квартиру и солидные накопления запасливой бабушки. Первые три месяца они то и дело устраивали поминки по безвременно усопшим родственникам, затем отмечали какие-нибудь праздники. Неудивительно, что недавно презиравшие их знакомые детства, стали частенько околачиваться рядом с их воротами, рассыпались комплиментами и чуть ли не пели хвалебные оды, обеспечивая себе таким способом место на очередном пьяном празднике жизни. Так бабушкины сбережения растворились в веренице бесчисленных празднеств. Но неунывающие наследники продали квартиру в городе за 2 миллиона рублей и продолжили устраивать сельские рауты. К тому моменту у Катерины и Федора родился наследник. Глава семейства по такому  случаю даже приобрел дряхлую  зеленую «Копейку» и зачем-то спилил столетнюю ель, мирно растущую на участке. Можно было бы закончить сей сказ словами «стали жить-поживать да добра наживать», но правдивее – добро прожигалось с чудовищной жадностью и скоростью. Помимо автомобиля Скотоводниковы обзавелись мощнейшими колонками, чтобы ставить любимые музыкальные произведения не только себе, но и соседям, и, судя по амплитуде звуковых колебаний, всем жителям деревни в целом.  Самыми любимыми хитами были: «Долина чудная долина», беспросветный одноликий шансон и что-то из репертуара Scooter.  Под заводные песни Скотоводниковы и их многочисленные друзья жарили шашлыки, пили пиво, дрались, мирились и пьяными катались на несчастной копейке по ухабистым улицам села.  Один раз, набравшись водки и храбрости, шальная компания выехала на бетонку. Лихо рассекая по дороге и воображая себя участником гоночных соревнований, Федька сбил мирно идущего мужика. И немедленно скрылся. Но пострадавший, к счастью, не помер, да и свидетели быстро нашлись. Федор, с малых лет отличавшийся трусливостью, перепугался и начал упрашивать своего друга детства взять вину на себя. А логика была следующая: «Ты с Москвы, а мужик отсюдова. За преступление здеся тебя не накажут. А еще тебя папа отмажет. Вы, москвичи, все богатые. А мы друзья, ты должен выручить».  Естественно, с такой просьбой Федя был послан нижепояснично. Тем дружба и кончилась. А Скотоводников получил условный срок с лишением прав – за пивом, как прежде, не съездить. Но и тут изворотливые товарищи нашли выход! Каждый день они вызывали из города такси с экстравагантной просьбой – привезти ящик пива и 2 пачки сигарет. Система работала исправно, а цена услуги, 200 рублей, казалась для господ Скотоводниковых смехотворной. Впрочем, иногда ходили они и до местного ларька, где продавщица Люся предъявляла Федьке огромные счета. После долгих препирательств, выяснялось, что любой желающий мог накупить всякой всячины, просто сказав волшебную фразу «запишите на счет Скотоводниковых». Меньше года прошло, прежде чем бестолковые дети промотали два миллиона.

Владимир Любаров

Без прежних средств им приходилось тяжко. Федор устроился на временную копеечную подработку, так как для более высокооплачиваемых работ требовалось хотя бы среднее образование, а у Скотоводникова за плечами числилось всего 8 классов местной школы самой дурной репутации. Жена его получала пенсию по потере кормильца (ее отца), поскольку числилась в каком-то колледже на дневном отделении, и пособие, полагающееся ей как матери-одиночке. Чем занималась младшая, никто толком не знал. Но наблюдательные местные поговаривали, что видели девицу на трассе, между этим и более крупным соседним городком.  И слухи походили на правду, поскольку все чаще приезжала Галя домой на разных машинах, и как говорил Федор, денег сестра не выпрашивала. Месяцев эдак через 5 односельчане могли видеть гордо расхаживающую по улице Галю с приличным животом и перманентной сигареткой в зубах.  Брат чертыхался и сетовал на безалаберность сестры, потому как четко осознавал – придется тащить этот воз ему одному. Сестрица же, напротив, ощущала себя барыней и ловко манипулировала интересным положением.

Беременность разрешилась благополучно – Скотоводникова младшая родила девочку Марину. По словам Галины, отец ребенка не пожелал ее поддержать и принять какое бы то ни было участие в их судьбах. То ли от обиды, то ли от креативности, отчество «Владимировна» показалось несочетаемым с именем Марина, и в свидетельстве записали Кирилловна. Брат и соседи поначалу жалели молодую мать-одиночку: помогали деньгами, едой и одеждой. Но с заработком у Ивана не ладилось. Посовещавшись, он и жена решили уехать в тесную, но зато московскую однушку. Галя, естественно, осталась жить в деревне. Отъезд ее ничуть не огорчил. Напротив, она обрела шанс – немного заработать, а заодно, возможно, построить личную жизнь. Все чаще видели местные, как мужчины самых разных возрастов, преимущественно кавказской наружности, захаживали к ней домой.  В перерывах от «приемов гостей» она вывозила ребенка на прогулку, но не одна, а обязательно в компании подружки и 5-литровой баклажки. В детстве за Галей закрепилось прозвище «кукушка», а причин тому было несколько: водилась за ней привычка болтать без умолку на пустые темы да вставлять комментарии невпопад, но самое главное – Скотоводникова младшая подслушивала разговоры, собирала сплетни и доносила информацию всем желающим, причем в искаженном виде. Теперь же Галина примеряла роль матери-кукушки. Без угрызений совести она закрывала маленькую дочку в сарае, чтобы та криками не распугивала кавалеров и не мешала актам любви, или вообще могла уйти на пару часов в магазин. С трех месяцев Скотоводникова ввела прикорм: давала малышке исключительно манную кашу, иногда наливала коровьего молока и кефира. Поскольку Скотоводниковы потратили кучу денег на увеселительные мероприятия, но не удосужились провести водопровод и установить ванну, мытье зимой осуществлялось в тазике, а летом нужно было натаскать огромное количество ведер с колонки и залить в бак летнего душа, нагревающего воду от солнышка. Но Гале было лень прилагать усилия и, как следствие, – она и ребенок ходили грязными по несколько месяцев. За любое громкое проявление детских эмоций, особенно за слезы, Галина орала на крохотную дочь матом (Глас Скотоводниковых!), а если та не успокаивалась – поколачивала. Сельские молчаливо наблюдали за происходящим, но никто так и не осмелился написать в органы опеки, ведь «как можно разлучить мать и дитя?». Горе-маман оправдывалась отсутствием средств и помощи, хотя исправно получала неплохое пособие и деньги от брата, который к тому моменту устроился в одну московскую контору, специализирующуюся на пластиковых окнах.

Прошло 1,5 года. К двум годам девочка плохо вставала на ноги, не говорила ни слова, не улыбалась и безразлично глядела на окружающих. Летом Федор с семьей приехали отдыхать в деревню. Дома их встретил кавалер восточной внешности, которого Галя оставила нянькой, а сама ушла по делам на целый день. Добрые соседские бабушки обрадовались приезду Федора Скотоводникова и не упустили случая рассказать обо всех бесчинствах и безобразиях, творящихся в его отсутствие. По возвращению сестры, разразился скандал, в результате которого брат обстоятельно изложил план дальнейших действий: один дом, в котором они выросли, выставляется на продажу, а этот – сдается в аренду.  Гале же, при наличии такого большого количества поклонников, не составит труда пристроить себя и дочь. К тому же, деньги на содержание он будет присылать по-прежнему ежемесячно. Но Скотоводникова настаивала на разделении средств пополам, и затаила на брата обиду. Большой двухэтажный дом детства  продали с легкостью через три месяца за 400 тысяч рублей. К тому моменту Галина остепенилась и сошлась с местным вором Ленькой Горбатовым. Она и маленькая Марина поселились у него. Но чувство мести за упущенные 200 тысяч не покидало Галю, и она подговорила Леньку на преступление. За сообщниками дело не встало:  у Горбатова был широкий круг знакомых с различными криминальными наклонностями. Как-то вечером Федьку выследили, избили и порезали ножом.  Все обошлось. Полежав месяц в больнице, Иван отправился домой.  Горбатова и компанию осудили, а Галя стала и дальше жить в доме любовника, но недолго: через два месяца она нашла нового друга восточного типажа.  Надо ли уточнять, что с братом они больше не общались? Федор Скотоводников после того случая взялся за ум, окончательно переехал в Москву и живет там с женой и сыном по сей день. Второй дом все-таки продали, но периодически приезжают они  всей семьей на дачу, к бабушке Катерины.  На этой относительно радостной ноте завершим, пожалуй, рассказ судьбе рода Скотоводниковых и мысленно пожелаем им всем благоразумия.

 

Поделится в социальных сетях:

FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


2 Comments Posted

  1. Люблю читать рассказы в подобном стиле изложения. А иллюстрации что ни на есть русские! Такие истории захватывают с первых строк и я всегда удивлялась, как люди могут так хорошо писать.

Напишите комментарий

Войти с помощью:



Ваша почта не будет опубликована. Спама тоже нет.


*