«Голд Штейн». Глава 1: Теракт

Стандартная
«Голд Штейн». Глава 1. Терракт. Художник: Лола Дали

Содержание:

* – звездочка обозначает что вы находитесь на этой странице.


Глава 1: Теракт.

Два года прошло с тех пор, как всех приверженцев старой власти превратили в обслуживающий персонал для нового режима и согнали в самые глубокие уровни города. Их признали членами общества эксплуататоров, повинных в планетарной катастрофе. К власти пришел глава радикальной исламской группировки, но из-за союзников-китайцев ему пришлось умерить свои речи. А ведь если бы покойный губернатор не освободил китайских военнопленных, то в новом обществе вовсю пропагандировали бы радикальный ислам и никому не пришлось бы слышать лживые формулировки. Хоть что-то полезное от этих узкоглазых. Система безопасности города бездействовала со времен переворота – я отключил ее по требованию бунтовщиков еще два года назад, ведь слушаться эта система могла только меня. Халиф был в ярости – ему хотелось владеть городом полностью, а они смогли получить контроль только над основными службами жизнеобеспечения и энергетикой. Как бы то ни было, мне сохранили жизнь. Многие союзники возненавидели меня за это, здраво рассудив, что я предал свой народ и позволил врагам сделать нас рабами. Другие же считали меня героем, который пресек дальнейшие репрессии, расстрелы и кровопролитную войну. Не могу винить первых, но и вторые не были до конца правы. Вскоре после моего освобождения, в городе появилась группа неизвестных террористов. Пользуясь тем, что система безопасности отключена, они спокойно обходили охранные посты, уходили от облав и всячески дестабилизировали жизнь города. Сначала исламисты у власти казнили нескольких людей якобы причастных к взрывам. Взрывать меньше не стали, а вот остальные европейцы, которых, к слову было в 4 раза больше, чем местных, стали роптать и устраивать забастовки. Решить вопрос прямой силой новые власти не смогли. Вскоре после этого захватчики придумали для меня задачу – теперь я вынужден был следить за порядком и соблюдением новых законов. Порой успокаивать самых буйных, а иногда и убивать. Моего друга Вилмоса назначили администратором над всем европейским гетто. Эти изменения были восприняты как изменение политического курса и видимо породили раскол и в террористической организации. Не могу сказать, что я был счастлив выполнять эту работу, но оказалось, что это единственная работа, к которой я был пригоден на гражданской службе: мы быстро организовали бригады порядка, залатали все известные мне ходы на наших уровнях, которыми могли воспользоваться террористы. Вилмос, как сторонник мирных изменений, часто поддерживал меня перед населением и у нас получился неплохой управленческий тандем. Наши действия позволили повысить лояльность населения и перейти к более мирным переговорам. Конечно, теракты продолжились, но от былого размаха не осталось и следа. Вскоре правительство выделило нам несколько больших зданий для организации работ и распределения обязанностей. По сути, мы оказались между молотом и наковальней и должны были принимать удары с обеих сторон – от граждан, которых мы пытались защитить, и от новой власти, чьи распоряжения должны были исполнять. Вот и сейчас Вилмос должен был увеличить норму переработки металла, не увеличивая при этом пайка, и проводил расчеты с инженерами.

– Зачем им столько железа? Завтра война что ли? – Вилмос кинул стилоперчатку на стол. Это означало, что у него не выходит в очередной раз обмануть законы природы и облегчить работу соотечественников, при этом соблюдая требования начальства.

– Ты не знаешь? Они пытаются запустить военное производство. Вчера забрали инженера с пятого участка на консультацию, – подал голос Паскаль. Он был одним из помощников Вилмоса и, казалось, всегда знает, кто и где находится.

– Зачем? В городе производили артиллерийские снаряды и крупнокалиберные орудия. Зачем они под землей? – лениво отозвался я. Вступать в полемику не хотелось, но тема была слишком интересной, чтобы промолчать.

– Откуда мне знать? Нам никто не обязан докладывать о планах халифа, – Паскаль пожал плечами и опять уткнулся в голографическую игру на своем компьютере. Спрашивать ищейку из полицейского участка было бесполезно, но я все равно посмотрел на него. Старый араб лишь, что-то пробурчал под нос и пожал плечами. Его поставили следить за нами, но он хорошо относился к нам и практически никогда не вмешивался. Мы называли его товарищ сержант, по званию. Своего имени он нам так и не сказал. Двери раскрылись, и в комнату забежал молодой мальчишка-посыльный.

– Отравили главного надзирателя. Он в лазарете, – паренек запыхался и комкал слова, – Всех врачей арестовали. Солдаты идут сюда.

– Что?! Как? Когда? – Вилмос перепугался не на шутку.

– Погоди, отдышись сначала, потом расскажи по порядку, – Паскаль взял стакан воды и подошел к посыльному, – Ну-ка, выпей.

Парень отдышался и дополнил рассказ подробностями.

– Медики, которых вы вчера прислали, дали ему лекарства от болезни надпочечников. Через час он потерял сознание, врачи пытались привести его в чувства, но их отстранили. Помощник надзирателя нашел угрожающую записку в столе начальника и полицейские решили, что его отравил кто-то из медицинской службы. Всех наших врачей хотят казнить.

– Надзиратель жив?

– Да, его отвезли в реанимацию, он все еще без сознания, а за его жизнью теперь следит какой-то врачеватель. Не наш. Китаец. Непонятно, то ли шаман, то ли реально врач.

– Пока жив, вряд ли казнят, во всяком случае пока. Уже хорошо. А к нам-то зачем? Опять скажут, что это мы подрывной деятельностью занимаемся? – меня искренне веселила святая вера Начальника полиции, что за всеми несчастьями для новой власти стоит наше управление.

Дверь снова открылась. В комнату забежали мусульманские военные и всех нас повалили на пол. Я даже не стал сопротивляться – это превратилось в своеобразный ритуал. Только когда все мы оказались «обезврежены», в комнату вошел пузатый начальник полиции сектора, Али. Его фамилию никто из нас выговорить не мог. Он принадлежал к радикально настроенным арабам и был националистом до мозга костей. Увидев посыльного, Али рассмеялся:

– Я же говорил, что мы найдем этого щенка в логове шакалов! – Сказал он на арабском своим подчиненным, а после обратился уже к нам на отвратительном английском – Ну что, мрази, не успели отметить свою жалкую победу?

– А ты все никак не можешь выслужиться перед начальством? – Паскаль ответил на арабском, чтобы другие полицейские тоже поняли его. Он знал, что за эту выходку его по головке не погладят, но и сделать ничего по-настоящему страшного не смогут.

Али хотел пнуть наглого «европеоида» ногой, но посмотрев на старого сержанта отчего-то передумал и приказал тащить нас всех в участок. По дороге на нас сочувственно косились рабочие, возвращавшиеся со смены. Эту картину некоторые из них видели уже который десяток раз – Али был непроходимо туп и занимал свою должность только из-за родства с одним из представителей правящего арабского дома. Чтобы не случилось, он обвинял нас во всех проблемах и никак не мог понять, что национализм не ведет к процветанию его собственной нации. Только дураку было непонятно, какая часть населения обладает наиболее необходимой для поддержки жизни города квалификацией. В участке нас ждал Акиль – наш покровитель и начальник Службы Безопасности 3-его ранга. Именно он когда-то заставил меня сдать город, он же назначил меня ответственный за порядок в европейском гетто. Несмотря на всю свою внешнюю неприязнь к европейским ценностям, он пытался провести интеграцию европейцев с мусульманскими народами. Он же курировал недавний перевод медиков со сталеплавильного производства в медицинские центры и, надо думать, что инцидент с отравлением в первую очередь бил по его репутации.

– Али, за что Аллах послал мне такого племянника, как ты? – Акиль был явно не в духе и не собирался щадить своего родственника, – Ты тащил их через весь город в кандалах? Я просил тебя привести их. Я ничего не говорил про арест.

– Они же виноваты в отравлении?! – попытался оправдаться Али.

– Молчи! Этих двух в кабинет, – он указал на нас с Вилмосом. Потом он удивленно уставился на остальных сотрудников нашей администрации и удивленно спросил – А эти тут зачем? Бегом работать, у вас что дел нет?

В помещении тут же возникло оживленное движение – никто не хотел попасть под горячую руку. Наших коллег быстро вытащили вон, но уже аккуратнее. Несмотря на складывающееся численное преимущество, Акиль не побоялся остаться с нами наедине. Впрочем, он знал, что нападать на него мы будем в последнюю очередь. По своему обыкновению араб сидел, закинув ноги на стол и сложив руки на груди. Как всегда, он тут же перешел к самой сути разговора:

– Вы, уже слышали о записке? Знаете, что было в ней?

– Нет. Мы ничего не знаем об инциденте, – ответил Вилмос, – но наши медики точно ни при чем.

Я молчал.

– Там был нарисован знак похожий на молнию. Как полгода назад, при взрыве на пожарном участке. И только одно слово «Смерть». Написано на международном. Это ни о чем не говорит, конечно. Английский знают многие. Но для националистов этого достаточно. Расследования не будет, во всяком случае, официального.

– Ты хочешь сказать, что наших ребят казнят? – Вилмос забеспокоился.

– Одного точно. Вопрос только кого. Надзиратель умер больше часа назад. Сообщат минут через двадцать. Вечером, через два часа начнется митинг. На нем будет человек пятьсот, может, больше. Потребуют наказать виновных. С ними будет разговаривать начальник полиции, то есть Али. – Акиль развел руками, – А это сами понимаете. Хуже кандидата не придумать. Мне вмешиваться запретили. Единственное, что мы можем, выбрать жертву. Ваша задача успокоить своих людей и держать их в узде. Войска уже готовы подавить восстание в случае чего. И церемониться никто не будет.

– Ты не хуже нас знаешь, что вы не сможете долго поддерживать системы города в рабочем состоянии без нашей помощи. Кто будет лечить ваших людей?! Сколько инженеров среди вас? – Вилмос готов был положить свою голову на плаху, лишь бы спасти людей.

– Молчи, собака! Заклинаю тебя, молчи, или ты пожалеешь, что связался со мной! – Акиль ударил кулаком по столу, – Ты совсем выжил из ума?! Не забывай, с кем разговариваешь! Сейчас ты раб, а я твой покровитель. И если мне от вас не будет толку, то я найду людей посговорчивее.

– Никто не сомневается в твоих силах, – пришел я на выручку другу, – Вилмос в ближайшее время подготовит для тебя наилучшую кандидатуру. Он всего лишь хотел сказать, что люди на пределе. Если они выйдут из-под контроля, ваши войска потеряют много людей. И тогда все будет зависеть от лояльности ваших китайских союзников. Нам всего лишь нужна передышка. Снизьте требования к дневной выработке. Сделайте жест доброй воли. Так и ваши националисты получат свою жертву, и мы сможем поддерживать мир.

Араб задумался, он достал старые четки и начал крутить их в руках. Потом хлопнул в ладоши и уже более мягко ответил:

– Я могу пробить уменьшение рабочего дня, на час, может быть, на полтора. Выработка – соответственно. Из соображений безопасности. Как временную меру, – Акиль посмотрел на часы, – Мне пора! Чтоб имя было у меня через двадцать минут. Иначе казнят всех. Ваши люди должны будут держаться подальше от площади. Все! Александр, а с тобой мы позже еще поговорим об этих молниях. Свободны.

Мы очень быстро ушли. Мой товарищ всю дорогу молчал. Кажется, он только сейчас понял, что представляет новое правительство, наш покровитель Акиль и какое будущее уготовано для уроженцев Европы. Я не мог его винить в этом. В конце концов, государственные перевороты всегда сопровождались реками крови, но вот потом жизнь как-то успокаивалась, мирное течение восстанавливалось, люди вновь начинали думать о выгоде. В этот раз все было совсем не так. Мы стали разменной монетой в политической жизни чужого народа, чья культура и ценности были нам чужды. И считаться с нашими потерями никто не хотел. До этого ему удавалось вытаскивать всех несчастных, порой избитых до полусмерти, истерзанных, но живых. А теперь его поставили перед фактом, да еще и заставили решать, кто именно будет убит. Я никогда не умел подбадривать людей. Мне всегда говорили, что я слишком жесткий, бесчеловечный. Но я ведь был офицером артиллерии. Для меня жертвы должны оставаться статистикой в военной сводке. Я должен сохранять хладнокровие.

– Ты спасешь три жизни. Это лучше, чем потерять всех.

– Алекс, как я могу выбрать? Как я потом буду смотреть в глаза своим товарищам? Мы же теперь должны прикрывать палачей? – Вилмос был сломлен. Ему необходимо было взять передышку.

– Вил, иди домой. Я сам все сделаю. Паскаль поможет мне с организацией. Тебе нужно все это переварить. Остынешь и придешь в себя. Ты нужен нам в рабочем состоянии. Отдохни и завтра возвращайся в строй.

– Я не могу перекладывать такую ответственность. Тебя и так многие недолюбливают.

Мой друг был тверд в своем намерении довершить дело до конца. Мы вернулись в наш рабочий центр. Выбирать долго не пришлось. Один из врачей разменял уже девятый десяток, у него был цирроз, а родственники жили в другом городе, если конечно выжили. В современном мире, без имплантов он все равно долго бы не прожил. С безопасностью было сложнее. Скрывать правду мы не могли – наша репутация этого не выдержала бы. Пришлось ходить от участка к участку и разговаривать с каждым бригадиром в отдельности. Кто-то понимал наше положение и обещал провести беседу с рабочими, некоторых приходилось успокаивать силой. Молодые люди собрались было организовать пикет и демонстрацию, но тут же возникший отряд полиции быстро заставил их передумать. Слава богам, если они существуют, обошлось без столкновений. Митинг собрал гораздо больше людей, чем можно было предположить. Некоторые националисты специально пошли через бараки европейцев, чтобы лишний раз их унизить. Большинство из шедших на митинг радикалов замолкали, как только встречали мой отряд обеспечения правопорядка. Вид белых солдат с электрошокерными дубинками быстро остужал горячие головы. Но находились наглецы, которые пытались бросить в нас каким-то мусором. Паскаль даже высказал опасения, как бы это выступление не закончилось погромом. Когда ярость толпы достигла пика, в нашем штабе все затихли. Сейчас выйдет начальник полиции, и толпа потребует у него крови. Али не без удовольствия кинет в толпу доктора, который мог еще как минимум десятилетие проводить операции и спасать жизни, не оглядываясь на религиозные и национальные взгляды больных. Раздался грохот, похожий на взрыв, а потом все потонуло в страшном крике толпы. Мы вышли на улицу. Со стороны площади бежали перепуганные люди, некоторые из них были в крови.

– Кто-то их взорвал? – мальчишка-посыльный обратился в пустоту.

– Это конец. Теперь нас точно всех перестреляют, – Вилмос уже ни на что не надеялся.

– Если будут разбираться, то может и обойтись. У нас взрывчатки для добычи ровно по отчетности. Тютелька в тютельку. – Подал голос Паскаль.

– Среди толпы нет воинов, только овцепасы. Их специально согнали на митинг. Успокойте людей и все будет хорошо. – Впервые за полтора года араб-сержант подал голос.

– Действительно дельный совет, старик. Спасибо! – Его слова помогли мне опомниться, и я бросился в участок за подмогой. Мы вышли в патруль в надежде предупредить волнения среди гражданских. Солдаты перекрыли дорогу и направили толпу к подъемникам на верхние уровни. Военные смогли достаточно быстро установить какое-то подобие порядка. А мы продолжали патрулирование улиц. Через несколько часов шум стих, и мы вернулись к зданию администрации. Буквально за нами вошли двое молодых помощников Акиля. Один из них закричал:

– Голдштейн здесь?! Где он? Быстрее, где он?!

– Это я, – мне хотелось спросить, зачем я понадобился, но меня грубо схватили и поволокли на площадь, где только что прогремел взрыв. Меня тащили за шиворот, словно нашкодившего юнца. А ведь я, наверное, мог бы положить их обоих. Но за такие вещи меня ждал бы неминуемый расстрел. Когда мы вошли на площадь, нас тут же встретил офицер. Он жестом приказал меня отпустить и подошел ближе.

– Ты эксперт-артиллерист? Голдштейн?

– Да, я. Да, могу быть экспертом.

– Пошли!

Вся площадь была завалена камнями. Свет не работал, была повреждена проводка. По периметру уже расставили военные прожекторы. Что-то, по-видимому, направленный взрыв, пробило обшивку потолка, вызвав камнепад. Можно было разглядеть здания на следующем уровне. Погибло человек двадцать, может быть, тридцать. Я заметил, что наши медики уже оказывали помощь раненым. Все четверо. Значит, никого не убили – хорошая новость для Вилмоса. Меня подвели к лестнице, которая, как я понял, служила своеобразной трибуной для выступающих. На самом верху я заметил тело Али. Начальник полиции больше не будет нас донимать. Во всяком случае этот. Ко мне подошел Акиль. Он не выглядел расстроеным из-за смерти родственника.

– Посмотри лучше на этого. – Его палец указал на подножье лестницы.

«Голд Штейн». Глава 1. Терракт. Художник: Лола Дали

Художник: Лола Дали

Только сейчас я разглядел окровавленного человека, небольшого роста в немецкой военной куртке. Он лежал на животе, лица не было видно. Рядом с ним лежала белая пластиковая маска с красной полосой, похожей на молнию. Пришлось обойти тело и сесть рядом. Видимая половина лица была разбита. Я приподнял голову за волосы и увидел типичное азиатское лицо.

– Кто это? Он что вышел на площадь в этой маске? – я был заинтригован.

– Да. Более того, он был совершенно уверен, что сможет уйти безнаказанным, – офицер, который встретил меня, показал пальцем куда-то на потолок и добавил, – Второй заряд сработал позже. Возможно, неполадки с детонатором. Я думаю, это модифицированный артиллерийский снаряд.

– Направленного действия, чтобы броню пробить. Или горную породу, – подтвердил его гипотезу я, – Принцип тот же, что у взрывчатки для горной добычи. Только пробивная сила выше. Видите, как точно расходятся трещины? Основной взрыв шел изнутри. Иначе бы взрывчатка не пробила потолок.

– Хорошо. Я убедил начальство, доверить тебе экспертизу. Думаю, что китайцы хотят стравить нас, а потом уничтожить. Во всяком случае, пока версия такая. Вместе с тобой будет работать наш подрывник. – Акиль повернулся к офицеру и положил ему руку на плечо, –Знакомься, это Корай.

К нам подошли четверо людей. Я заметил, что Корай презрительно ухмыльнулся при этом. Трое из них были в штатском, а последний имел на одежде нашивку с цифрой «2».

– Генерал армии 3-его ранга Акиль, приветствую. Прежде чем допускать «этого», – полицейский попытался подобрать слово, кашлянул, и продолжил, – человека на место преступления. Вы обязаны были известить меня. И провести допрос на детекторе лжи.

– Это мой эксперт и мое дело. К тому же детектор лжи еще вчера был в нерабочем состоянии.

– Сейчас он прекрасно работает. Вы военный, дело о терракте относится к полиции. – человек с цифрой 2 настаивал на своем.

– Вы починили детектор лжи? В таком случае он весь ваш, – Акиль обращался к человеку с заметной неприязнью. Потом он повернулся ко мне, – Если тебе нечего скрывать, то ты выживешь. Корай пойдет с тобой.

Материал подготовили:

  • Автор текста: Андрей Имперский
  • Редактор: Блонская Виктория
  • Художник: Лола Дали

Leave a Reply

Lost Password

Sign Up