«Голд Штейн». Глава 0: Объект 54.

Стандартная
«Голд Штейн». Глава 0: Объект 54.

Предупреждение: Текст не несет в себе задачи оскорбить чувства верующих, неверующих, кого-либо вообще и является плодом больного воображения автора. Любые совпадения и аналогии с реальными событиями являются совпадением. Приятного чтения и спасибо за внимание.

Пометка: В дальнейшем будет введено содержание по главам, если рассказ понравится читателям и они захотят продолжения.


Содержание:

* – звездочка обозначает что вы находитесь на этой странице.


Все произошло стихийно. Во всяком случае, так нам казалось вначале. Всего за несколько часов мирная демонстрация рабочих превратилась в настоящее кровавое месиво. Вряд ли наше правительство уведомляли заранее, что оружия на митинге не будет. В конце концов, у нас все равно не было никаких способов проверить это. И вот теперь я вынужден забаррикадироваться в грязном артиллерийском цеху с кучей напуганных до мокрых штанишек гражданских и небольшим полицейским отрядом. Даже не знаю, почему выбрал именно это место для своей кончины. С другой стороны, где еще погибать офицеру артиллерийского расчета? А ведь переговоры должны были закончится нашей победой, великим шагом на пути к примирению: администрация была согласна пойти на большие уступки. Эти злобные оборванцы все спланировали заранее, взрывы породили панику еще до начала выступления, наши чинуши ничего не успели сказать. Взрыв прервал мои размышления – стальные двери ангара сотряслись от чудовищной энергии, но выдержали. Следующий заряд будет сильнее. Баррикады из мусора и заготовок для снарядов были почти готовы, мы еще можем успеть. Правда без еды мы не продержимся долго, но это не важно. Атакующим нужна быстрая и решительная победа, иначе начнутся волнения уже со стороны лояльного власти населения. Может быть, все еще образуется?

– Капитан, передвинуть орудие ближе? – один из полицейских указал на старую лазерную установку, которая предназначалась для танковой системы ПВО.

– У нее надежная система наведения! У нас нет на это времени! Лучше подготовь гражданских! – Мне пришлось перекрикивать шум резака по металлу.

Но полицейский не успел ничего сделать, из его головы уже торчал длинный стальной прут, пробивший штатную каску насквозь. На этот раз подрывники противника справились с бомбой быстрее – сила направленного взрыва уничтожила крепления ворот, и осколки полетели во все стороны. Битва началась.

После семи часов непрерывного боя артиллерийский цех был взят. Двадцать человек, которые уцелели после взрыва, смогли убить больше бунтовщиков, чем все действующие силы обороны города вместе взятые. Из двадцати храбрецов сражение пережили лишь семеро, но вскоре еще двое из них отойдут в мир иной, ведь никто из грязных горных ублюдков не собирался оказывать помощь раненым. В бою меня взрывом отбросило на стену, и я потерял сознание. Когда очнулся, резня уже закончилась, а новый порядок был установлен. Боевые товарищи сняли с меня форму, чтобы никто из преступников не надругался над телом офицера. По именной нашивке случайные подчиненные узнали, что зовут меня Александр. Пленные из соседней камеры рассказали, что губернатора и старших офицеров расстреляли на главной площади еще днем. Всех, кто походил на европейцев или славян, задавал лишние вопросы, жестоко избивали и бросали в тюрьмы. Сопротивлялись в основном сотрудники полиции и солдаты, которых мятеж застал в казарме или других постах. Отступить с площади смог только мой отряд. Остальные были сметены обезумевшей толпой. Мирных жителей бои практически не коснулись, за исключением тех несчастных, которые пришли поглазеть или поддержать протестующих горцев. Поговаривали, что кровь, пролитая на главной площади, так глубоко въелась в асфальт, что смыть ее теперь невозможно. Через несколько дней солдат свергнутого режима перевели в тюрьму полицейского участка. Несмотря на отсутствие формы, меня быстро опознали и повели прямиком в комнату для допросов. По дороге я увидел, что камеры были переполнены заключенными: грязные, часто обнаженные, они старались не поднимать головы. Зловоние разносилось повсюду – трупы погибших разлагались прямо в камерах, никто не считал нужным позаботиться о них. Допросная представляла собой маленькую комнатушку в шесть или семь квадратных метров. Видимо, до катаклизма здесь затеяли ремонт, так как две стены были покрыты свежей краской, а оставшиеся две уже давно выцвели и хранили на себе следы жестоких пыток. Один из следователей дознания, видимо, имел специфичный юмор и нарисовал кровью своей жертвы смайлик на свежей краске. Был ли этот шутник союзником или являлся представителем восставших народов, я не мог знать. Посередине помещения стоял совсем маленький стол и два стула, располагавшиеся друг напротив друга. Вся мебель была забетонирована в пол. Несколько часов пришлось сидеть на жестком стуле. Руки ныли от тугих наручников. Со временем начало казаться, что рожица на стене усмехается именно надо мной. Допрос не состоялся. В какой-то момент пришли охранники и молча отвели меня в одиночную камеру. Только теперь они позволили себе хоть какое-то проявление эмоций: бросили заключенного на пол и несколько раз пнули под ребра. Смелые ребята, ничего не скажешь. Дверь закрылась за ними, и появилась возможность осмотреться. Биолюминесцентный фонарик давно сдох. Зато в камере было окно, через которое проникал ярко-красный свет аварийных ламп. Кроватью служила массивная бетонная плита с цепями. Не было ничего, что можно было бы постелить на холодную поверхность, даже старых тряпок. Трубы для вывода производственных газов были холодные – значит, рабочий процесс еще не восстановили. Скорее всего, действовал протокол чрезвычайного положения.

«Голд Штейн». Глава 0: Объект 54.

Чертовски холодно. Что они собираются делать? Если введено ЧП, то им придется разобрать город на камни и собрать заново, чтобы подчинить себе управление системой. Вряд ли среди них есть стоящие инженеры или хотя бы один толковый хакер, способный взломать консоль управления. Эти горные козлы ничего кроме выпаса овец и партизанской войны не умеют. А ведь раньше охранные системы были отключены. Значит ктото успел спрятаться в командном центре. Если бы у них был доступ, то мы бы уже вернули власть над городом. Господи, никогда в тебя не верил. Черт возьми, да я и сейчас в тебя не верю. Но я согласен на любую помощь, лишь бы не подохнуть здесь. Никогда не хотел сгинуть в этой дыре. Лучше помирать в мучениях от старческого вируса, но дома там хотя бы можно дышать полной грудью, без респиратора. Черт возьми, а ведь я мог оказаться в столице. Всего два дня до отпуска оставалось. Мне уже забронировали билеты. Если столица действительно уничтожена, я хотя бы подох бы рядом с родственниками. Брат как раз приглашал на день рождение. Черт! Мы так и не узнали, кто еще выжил, никто же не хотел рисковать людьми ради диагностики радиоантенны. Даже этими цветными гостями. Зачем они все это делают? Ведь никто не заставлял их умирать в шахтах как рабов им выделили жилье и пищу, дали посильную работу. Кто же виноват, что они ни на что другое не годны? Чертов митинг. Речь шла только об условиях работы и гарантиях. Хотя они должны были понимать, что их квалификации все равно не хватит на чтото большее. А детям даже не запрещали учиться в школах. Да какая теперь разница? Чего они хотят от меня?

В таких мыслях провел я еще несколько недель. Новый начальник тюрьмы знал толк в изощренных пытках – лишенный общения, я медленно сходил с ума. Время от времени охранники заходили и молча избивали меня. Сначала я пел. В первые несколько дней особенно громко. Потом голос становился все слабее. Отчего-то вспомнился смайлик из комнаты для допросов. Я нарисовал ухмыляющуюся рожицу своей кровью. У меня получился какой-то гогочущий оскал, который в последующие дни стал моим единственным собеседником. К концу второй недели сил говорить уже не оставалось и я стал выстукивать ритмы известных мне песен пальцами. Без еды силы таяли на глазах, кожа облегала кости, одежда пропиталась потом, а тело источало запах собственных испражнений. На исходе четырнадцатого дня в комнату вошли трое крупных мужчин и несколько минут били меня ногами, пока какая-то женщина выгребала из угла засохшие фекалии. Весь этот спектакль был разыгран, чтоб оправдать неслыханную щедрость с их стороны – в углу стояла миска постной похлебки. Естественно, тару оставили на том месте, где раньше мне приходилось справлять нужду – хотели сломить волю, подавить самолюбие. Пальцы и лицо были разбиты в кровь, одно или два ребра сломаны. Но вся эта напускная сила казалась смешной. В комнате было жутко холодно, а значит, городская система управления до сих пор не подчиняется бунтовщикам. Жители скоро могут поднять бунт против новых хозяев. Без доступа к управлению системы жизнеобеспечения работают на минимальном уровне. Еда производится лишь для зарегистрированных в системе сотрудников безопасности и научного корпуса. А значит многим не хватает. Я злорадствовал. Голод объединяет гораздо лучше любой веры. Они, должно быть, в ужасе. Рано или поздно голодное население растерзает их на куски. Эта мысль согревала мне душу.

Вскоре вновь пришли двое мужчин. Они взяли меня за руки и потащили в душевую полицейского участка, а там раздели и окатили из шланга мощной струей воды. Я пытался кричать от боли, но из горла вырывался лишь хриплый шепот. Истязатели не обращали на это внимания, если не сказать точнее – им нравились мои мучения. Потом, истерзанного и униженного, меня одели в тюремную робу, связали руки и снова отвели в комнату для допросов. Там ожидал высокий, крепко сложенный, мужчина. На его плечах висел украденный офицерский китель с погонами полковника – офицера с более высоким званием в городе просто не было. Незнакомец стоял спиной к двери и закрывал свое отражение в зеркале. Охранники молча покинули комнату, и только тогда мужчина обернулся. Это был араб с примесью европейской крови, аккуратно подстриженной бородкой и карими глазами. Он долго изучал меня, а после сел в удобное кресло, сложив ногу на ногу и скрестив ладони, и наконец-то обратился на безупречном английском:

– Александр Голдшейтн, майор и исполняющий обязанности командира артдивизии города. Вы же знаете, почему все еще живы?

– Я капитан. Командир батареи, если быть точным. Не знал о своем преждевременном продвижении по службе. –  не скрывая удивления, ответил я.  Меня действительно должны были повысить из-за нехватки старших офицеров. Но это должно было произойти по окончанию митинга.

– Вы живы, потому что проявили храбрость. Похвальная черта для вашей породы, тем более для старшего офицера, – продолжал человек. Он говорил своим низким мягким голосом, как будто пытался загипнотизировать.

– Нам искренне жаль, что пришлось убить так много ваших соплеменников. Если бы люди губернатора вняли нашим доводам, можно было бы избежать кровопролития.

– Давайте перейдем к делу. Вы хотите убедить меня в том, что ваши действия оправданны. У меня иное мнение. Зачем я вам нужен? – поинтересовался я на всякий случай. Ответ был очевиден: чин старшего офицера предоставлял доступ к системам управления городом при отсутствии вышестоящих сотрудников города. Видимо, всех остальных убили раньше, чем узнали об этом.

– Вы майор. Числитесь как сотрудник безопасности. Нам нужен доступ к пищеблоку, а также к военным объектам. Вы официально признаете поражение и сдадите город в наши руки.

– А что взамен? Какие ваши условия?

Араб удивленно моргнул, развел руки в сторону и ответил, как будто других вариантов и быть не могло:

– Жизнь. Для вас и всего вашего народа. Что же еще?

* * *

                Объект 54 не задумывался как великий ковчег для выживших в постапокалиптическом мире. Изначально ему готовили участь временной базы снабжения. Через год в недрах под базой обнаружили разветвленную систему тоннелей, оставшуюся от боевиков. А еще через несколько месяцев, при подрыве одного из ходов, обнаружили большие залежи железа. Кто бы мог подумать? Удачное расположение и геополитическая обстановка помогли маленькому поселению в кратчайшие сроки стать многотысячным городом. Правда, большая его часть находилась под землей. Террористы, которые ранее десятки лет воевали в этих местах, уже создали весьма развитую инфраструктуру подземного сообщения и даже приспособили обширные складские помещения. Что же, никто не стал отказываться от подобной любезности. Город, который постоянно находился у линии фронта, всего за несколько лет обзавелся своими заводами по производству машин войны: от артиллерийских орудий до собственного космодрома для запуска спутников и баллистических ракет. Никто и не подумал бы назвать это место раем боевые столкновения следовали одно за другим, а печи крематория горели 24 часа в сутки, ядовитые испарения производств пожирали кожу и легкие людей. Этому месту даже не удосужились придумать название, так и осталось цифровое обозначение «54». Над землей база очень быстро стала напоминать музей высокотехнологичной войны сотни защитных сооружений усеяли местность вокруг нее и защищали от любого типа атаки: космическое вооружение, тактическое и стратегическое оружие, радиация, авианалетывсе это было не страшно для обитателей подземелий. И платили здесь хорошо, даже слишком. Когда я попал сюда в качестве тренера для артиллеристов, под землей уже существовало 25 уровней, каждый из которых был около двух метров в высоту. При мне достроили 26-й. Были здесь и объединенные этажи со специальными солнечными лампами для имитации открытых площадей с парками. Но это подобие на настоящую природу никогда не заменит оригинала. Жизнь под землей без настоящего солнечного света и доступа свежего воздуха нельзя было назвать сладкой. Зато несколько лет такой службы обеспечили бы мне солидное состояние. Если хорошо вложить эти средства смогли бы обеспечить мне безбедную жизнь и сытую старость. А потом начался ад. Как по указке безумного злодея из фантастических фильмов, в небо взмыли тысячи ракет по всей планете. Связи между городами не осталось; скорее всего, мы оказались в самом удачном месте для выживанияслишком малы, чтобы иметь стратегическое значение и слишком сильны для слабых ракет. Как назло, именно в этот момент в городе царило сезонное предпраздничное запустение, а большая часть военного корпуса вместе со старшими командирами отправились на поддержку фронтовой линии. Губернатор был человеком строгим, но разумным, он разрешил войти в город местным жителям, которые, естественно, не были виноваты в нашей войне. Только мы почемуто забыли, что этих людей мы тоже когдато завоевали, и они с тех пор считали себя униженными. Счетоводы из администрации прикинули наши возможности и заявили, что несмотря на тысячу китайских военнопленных, которые содержались в наших концлагерях, мы сможем выращивать достаточно синтетического продовольствия, чтобы выжить. Так что военных заключенных освободили после непродолжительных переговоров, формально заключив мир. Некоторые из жителей окрестных деревень оказались профессиональными боевиками и террористами. Они смогли убедить своих соплеменников требовать лучшей жизни на митингах. Прикрывшись общественными волнениями, они устроили переворот. Китайцы остались в стороне как позже выяснилось, их офицеры знали обо всем и в этот момент обеспечивали повиновение гражданских лиц. Европейцев и евреев назвали потомками «золотого миллиарда», расой экспроприаторов и объявили недостойными человеческих прав. Так мы и стали рабами в изолированном городе без надежды на свободу, гордость и счастье.

Материал подготовили:

  • Автор текста: Андрей Имперский
  • Редактор: Блонская Виктория
  • Художник: Лола Дали

Leave a Reply

Lost Password

Sign Up